Одной ногой в могиле - Страница 30


К оглавлению

30

Мне очень хотелось поговорить с Дениз. Она умела отбрасывать все пустое и находить прямую дорогу к мудрости среди хаоса. Но после первой брачной ночи… она, мягко говоря, недоступна. Матери стоило звонить, только если нужна последняя капля, чтобы решиться прыгнуть с моста в реку. Она полна предубеждений, и разговор с ней грозил искушением покончить со всем одним махом. Еще я была поражена тем, что Дон не спросил меня о вампире со свадьбы. Значит, мать не проболталась о Кости. Пока. Для нее это было проявлением невероятной выдержки.

Обсудить личные проблемы с кем-то из своей команды я тоже не могла — Тэйту, Хуану и Куперу этого нельзя было доверить.

С Ноем… Вообще-то я собиралась поговорить с ним, но не из желания раскрыть сокровенные тайны. Ему необходимо сказать, что между нами все кончено — я слишком долго тянула, и напрасно. Если и дальше буду тянуть, стану настоящей дрянью.

Я еще час расхаживала по дому. Устала, но заснуть не могла. Котенку надоело гоняться за моими ногами, норовившими протоптать ковер до дыр, и он ушел наверх. А я все ходила, ходила… Слова Кости преследовали меня: «Я искал тебя каждый день после того, как ты оставила меня… ты проживешь, сколько захочешь, как и я… Ты попробовала сделать по-своему, теперь дай мне…»

«Кого я дурачу?» — досадливо вскрикнула я. Заказ на меня и интриги Джэна волновали гораздо меньше, чем один вопрос: неужели у нас с Кости действительно есть шанс быть вместе? Известие о том, что я — долгожительница, устраняло главное препятствие в наших отношениях. Конечно, я работала на правительственную версию «Охотников за привидениями, инк.», и мать скорее выколет себе глаза, нежели захочет увидеть свою дочь на свидании с вампиром. Но… если Кости прав и надежда существует? Господи! Все эти годы я даже не надеялась на подобный исход. Теперь вопрос стоял так: «Чем я готова рискнуть, чтобы все проверить?»

16

Когда под вечер того же дня я вошла в кабинет Дона, он взглянул на меня со сдержанным любопытством, которое сменилось подозрительностью при звуке запираемой двери (обычно мне приходилось напоминать о необходимости ее закрыть).

— Что такое, Кэт? Ты сказала, срочное дело?

Верно. Я вспомнила слова Кости о том, что Дон знает тайну моего долгожительства, и пришла в ярость. Пора раскачивать лодку:

— Слушайте, Дон! У меня есть к вам один вопрос, и, надеюсь, вы честно на него ответите.

Он потянул себя за кончик брови.

— Думал, ты знаешь, что можешь положиться на мою честность.

— Могу? — язвительно переспросила я. — Отлично! Тогда скажите, давно ли вы меня имеете?

Он перестал теребить бровь:

— Не понимаю, о чем ты…

— Потому что если бы я собралась поиметь вас, — перебила я его на полуслове, — то взяла бы бутылку джина, включила музыку Синатры и трудилась бы, пока не довела до инфаркта. Но вы, Дон… Вы имели меня годами. А где напитки, музыка, цветы и свечи?

— Кэт, — настороженно отозвался он, — если тебе есть что сказать, говори. Аналогия исчерпана.

— Сколько мне лет?

— У тебя недавно был день рождения, ты знаешь свой возраст — двадцать семь лет.

Его стол из красного дерева отлетел в дальний угол комнаты и там разбился в щепки. Бумаги повисли в воздухе, а компьютер с глухим стуком упал на ковер. Он не успел даже мигнуть от изумления.

— Сколько мне лет?

Дон глянул на свою погибшую мебель, затем выпрямился и стал меня разглядывать. Теперь между нами ничто не стояло.

— Девятнадцать или двадцать, если судить по плотности костей и результатам обследования. И по состоянию зубов тоже.

Конец подросткового возраста, когда мое тело, очевидно, решило, что хватит стареть. Я хрипло хихикнула.

— Догадываюсь, что мне не стоит запасаться кремом от морщин, да? Вы вообще-то собирались мне об этом сказать? Или хотели посмотреть, проживу ли я настолько долго, чтобы заметить?

Он бросил притворяться, и, не знай я его так хорошо, сказала бы, что на душе у него полегчало:

— Конечно, со временем сказал бы. В свое время.

— Вы ведь знали, что времени достаточно. Так? Кто еще знает?

Я шагала взад-вперед, не упуская из виду босса, спокойно сидевшего посреди разгромленного кабинета.

— Тэйт и наш главный врач, доктор Лэнг. Возможно, его ассистент, Брэд Паркер.

— А Тэйту вы сказали, что ему добавились десятилетия жизни? Или тоже ждали «подходящего момента»?

Собранность Дона при этих словах сменилась смущением. Когда он промедлил с ответом, я поднажала:

— И не пытайтесь сказать, что не понимаете, о чем я говорю! После той ночи в Огайо вы у всех брали анализы и затем каждую неделю, как обычно. Вы никому ничего не сказали?

— Я не был уверен, — защищался он.

— Ну, так позвольте мне вас уверить! Каждый из ребят выпил около пинты хорошо выдержанной вампирской крови. Сколько это дает? По меньшей мере двадцать лет на каждого? Знаете, я всегда думала, что вы запрещаете нам пить необработанную кровь, потому что боитесь, что у нас выработается пристрастие, особенно у меня. Но в действительности вас заботило не только это. Так? Вы уже знали, как действует кровь! Откуда?

Его голос звучал холодно:

— Один мой давний знакомый начинал сражаться вместе со мной, но потом предпочел врага. Он не старел десятилетиями. Тогда я и узнал, как действует вампирская кровь. Вот почему «Брамс» скрупулезно очищается и фильтруется — в нем нет ни капли этого опасного яда.

— Яда, который, по вашему мнению, отравил половину моей ДНК, — оборвала я. — Поэтому вы не моргнув глазом посылаете меня на смертельно опасные задания? Одной змеей станет меньше, только и всего?

30